Три

Одним осенним погожим утром, в небольшом подмосковном городке, жильцы одной самой обыкновенной квартиры-чешки потеряли покой. Нет – виной тому не были проделки соседей, и покой сам по себе не был постояльцем у семьи Хромовых, нет. Сие состояние души супруги – Леонид и Елена потеряли по разным, но, как вскоре откроется, не менее важным причинам.

  – Лена, Леночка! – Леонид требовал внимания все громче, пока голос супруги из ванной не напомнил ему, что терпение – добродетель.​​​​

  – Ты не понимаешь, – он виновато ушел в защиту и добавил: – Я сделал это! Сделал, понимаешь? Выкусите, господа ученые!

  – Да, ты сделал это, – прошептала Елена, сидя на полу и разглядывая две синие полоски на экспресс-тесте.

  – Выходи скорее, – не унимался Леонид, – я покажу тебе такое! Как там у Добронравова было: “Чудеса, чудеса, да и только!”

  Елена смахнула капли пота со лба и сдула прядь волос, так и норовившую попасть в глаз.

  – Ага, одно чудо у меня уже есть, – прошептала она, – второе на подходе.

  С недавних пор малая комната служила Леониду и кабинетом, и по-совместительству домашней лабораторией. Учитывая, что Хромов таки достиг желаемой цели, некое подобие порядка на этих квадратных метрах царило только у него в голове, но никак не в пространстве, в котором он пребывал вот уже седьмой месяц: кипы толстенных книг и справочников, горы смятых и не очень записей, россыпи опустошенных ручек и поломанных карандашей. А по следам мела любитель заурядных детективов мог бы вычислить ход мыслей ученого, начиная от зарождения – испачканный лоб, заканчивая абзацем в записях на ноутбуке – отпечатки на клавиатуре.

  Шаркающие звуки и скрип петлей призвали Хромова отвлечься от моргающего лампочками устройства и обернуться:

  – Самка бабочки Соленобия тебя бы не дождалась.

  – Ой, простите, Herr Wissenschaftler!- съязвила Елена, пряча руку за спиной.

  Леонид снисходительно кивнул и следом поправил очки на переносице.

  – Дорогая, у меня для тебя сюрприз, да такой, что наша жизнь изменится, – сказал он, окинув взором пожелтевшие и местами отклеившиеся обои, – больше не будет такой, как прежде.

  – У меня для тебя тоже, – робко ответила Елена и неловко улыбнулась. – Я …

  – Машина времени! Она прямо перед тобой, – гордо заявил Леонид, жестом предложив супруге познакомиться с устройством поближе.

  – Я … – она вновь попыталась признаться, но мужчина был настолько увлечен своим творением, что его уши будто ватой заложило.

  – Демонстрация! – сказал Леонид.

  Бормоча: “нет ничего лучше”, он мягко выпроводил Елену в коридор и захлопнул дверь за ее спиной.

  – Родной, я не понимаю.

  – Секундочку, – после этого слова раздались приглушенные звуки активированного устройства: десяток механических и электронных скрипов и бипов.

  – Не сошел ли он с ума? – прошептала Елена и сжала тест покрепче. – Туго тогда нам придется.

  – Все, я готов. А ты?

  – И я, – обреченно ответила она.

  – Отлично! Возьми с телефонного столика записную книжку. И ручку, она там где-то рядом лежала, поищи.

  Елена выполнила указания и бесстрастно посмотрела на дверь:

  – Взяла, что дальше? – спросила она.

  – Напиши на первой странице любое число и отложи книжку в сторону.

  – Фокус?

  – Презентация!

  – А число – прямо любое?

  – Какое захочешь.

  – Любое-любое?

  – Не дразни меня!

  Елена улыбнулась и, записав первую пришедшую на ум цифру, закрыла книжку и вернула ее на место.

  – Готово, мистер Гудини. Какое число я загадала?

  Пальцы Леонида немного дрожали.

  “Расчеты в порядке. Ставлю на минуту вперед. Минута, которая изменят всё!”

  – Секундочку, – ответил он. – Готова? Три, два, один…

  Раздался щелчок, и воздух вокруг будто взорвался. Звон в ушах породил невыносимую головную боль и повалил Хромова на пол. Пыль поднялась в воздух и россыпью золотых точек зависла в лучах яркого солнца.

  “Не может это быть!”

  Чувства вернулись в норму – Леонид пришел в себя, но подняться не решался, так как глаза отказывались верить. Его прежний беспорядок не шел ни в какое сравнение с нынешним: будто вековой саван, пыль толстым слоем покрывала убранство лаборатории. К горлу мужчины подкатил ком.

  Держась за голову, Леонид поднялся и тут же прислонился к стене.

  “Где я? Или, правильнее будет спросить, когда?”

  Из прихожей послышались шаги, затем кто-то заговорил:

  – Я на месте. Клиент приедет вовремя? – сказанное молодым человеком насторожило Хромова: мужчина замер и прислушался.

  – Да, Миш. Прости, что сама не смогла, – прозвучал голос девушки по громкой связи.

  – Ничего страшного, Ника.

  Голоса перетекли из прихожей в большую комнату.

  – Хорошо, – женский голос заиграл веселыми нотками. – Не забудь: ни слова о том, что здесь кто-то умер, – этого не любят. Не подумай, я не прошу тебя врать. Просто расскажи половину правды: продаешь, чтобы перебраться в столицу.

  Михаил хмыкнул.

  – Скинь договор продажи, пожалуйста, – попросил он собеседницу. – Проверю, все ли так, пока есть время.

  Леонид осторожно подкрался к общей со спальней стене и прижался к ней ухом – чтобы разобраться в происходящем, нужно было получить как можно больше информации.

  – Готово, – ответила Ника, – только поправь дату. Шаблон пятьдесят четвертого, прошлогодний.

  От услышанного глаза Леонида округлились

  “Две тысячи пятьдесят пятый?!”

  – Там хоть данные пасс вбиты? – поинтересовался Михаил.

  – Да – да, это я успела.

  – Вот же, – сказал Михаил и перестал расхаживать по комнате.

  – Что не так?

  – Сегодня двадцать первое октября.

  – Праздник какой-то? Их у нас столько, что…

  – В этот день, двадцать лет назад, пропал мой отец, Леонид Хромов.

  “Сын? Стоп! Пропал? Я, что, не вернусь?”

  За спиной Хромова что-то неприятно зашипело, мужчина бросил взгляд на устройство перемещения во времени и увидел, что оно окутано густым дымом.

  – Какого? – сквозь зубы процедил он. – Черт! Черт!

  И подскочил к столу, разгоняя серые клубы в стороны.

  – От него сохранилась пара фотографий, здесь, – голос Михаила стал громче. – На этой фотке он с мамой, а тут с коллегами из НИИ: все в белых халатах, глаза горят.

  – Он у тебя ученым был?

  – У мамы. Я тогда еще не родился.

  – Прости, трудно тебе пришлось.

  – Да ничего. И, на самом деле, тяжело было потом, когда мама окончательно съехала с катушек. Говорила всем, что отец машину времени изобрел и хотел ей показать, как она работает с помощью фокуса “Угадай число”. Как же – машина времени. Да ушел он просто, бросил нас. Вот она и сбрендила от горя.

  Леонид замер. На лице застыла маска смятения, лишь губы тряслись мелкой дрожью.

  – Короче, отца признали без вести пропавшим, мать загремела в специальное заведение, а меня к бабке определили. После лечения мать соседнюю комнату держала запертой – после ее смерти я вообще туда не заходил – и открывала только двадцать первого октября: в тайне от всех проверяла, не вернулся ли.

  – Какая грустная история. Даже не знаю, что сказать.

  Воцарилась тишина. Леонид опустился на колени, слезы докатились до побледневших губ.

   – Да не бери в голову – столько лет прошло.

  Леонид опустил руку на свою голову и жестко вцепился в волосы.

  – Зимой в Москву. Задержался я тут. Диплом защитил, пора бы и работу нормальную найти. Вот только с квартирой разберусь и…

  Удар.

  Леонид нашел в себе силы и следом за первым, обрушил на стену второй, и еще, еще.

  – Что за черт? Ты это слышишь? – крикнул Михаил собеседнице.

  – Проникновение? – взволновано спросила она. – Мне вызвать полицию?

  – Я… вернулся я, – крикнул Леонид и тяжело вздохнул.

  Парень за стеной замер, и, кроме всхлипов Хромова, в квартире с минуту ничего не было слышно.

  – Не может быть, – неуверенно сказал Михаил.

  Ника забормотала что-то несвязное. Леонид прислонился к стене и скользнул по ней на пол.

  – Парень, ты должен… пожалуйста, расскажи мне.

  – Так не бывает! – протестовал Михаил самой мысли о возможности происходящего. – Ты не можешь быть там… им.

  – Меня не было всего минуту, – ответил Хромов сквозь слезы.

  Михаил подошел ближе, и голос его раздался на уровне головы отца:

  – Для мамы она превратилась в годы.

  Хромов старший отстранено посмотрел за окно. Небо было тем же, что и двадцать лет назад. Только мы для него что-то слишком мимолетное, чтобы обращать на нас внимание.

  – Три, – нарушил Михаил тишину, и зашагал в коридор.

  – Что? Что значит “три”?

  – Число, которое мама тогда загадала, – три. Повторяла его без конца.

  “Она хотела сказать, что нас теперь трое”.

  Звук шагов прекратился у двери в комнату. Ключ вошел в ее замочную скважину, и раздался щелчок.

  – П-папа?!

  “Жизнь уже изменилась. И, запустив машину, я ее разрушил”.

Добавить комментарий

Ваш адрес email не будет опубликован.