Соседка

Двенадцатое июля, половина шестого вечера. Отчего такая точность, спросишь? Да все просто. В доме двадцать три по Зеленой улице на шесть вечера был назначен показ квартиры. Заходя в подъезд, я наткнулся на старушку, из дребезжащего бормотания которой понял, что на лицо не красавец да и умом обижен. Женщина пихнула меня в грудь, я ударился рукой о стену и разбил часы: стекло треснуло, стрелка замерла на половине шестого – вот откуда такая точность. Правда сразу я этого не заметил, только во время рукопожатия, когда закрывал самую быструю сделку в моей жизни: риелтор показал вполне приличную малосемейку – хоть и не было спального места, но в комплекте холодильник и стиральная машина, – потом сообщил, что владелец трудится на Севере, времени каждые пару месяцев искать новых жильцов у него нет, поэтому цена – шесть тысяч за все. Я лишь спросил, где расписаться – цена реально низкая, и, учитывая мое тогдашнее финансовое положение, буквально верил, что парень был послан мне свыше.

На этой позитивной ноте я быстренько сгонял к товарищу за своим имуществом – сумкой с вещами и ноутом, и в течение часа вернулся обратно.

Замок поддался сразу, лучи заходящего солнца добавили пустой квартире уюта, и я с улыбкой шагнул внутрь будто в новую жизнь. Раскладывая вещи, в шкафу прихожей обнаружил старенькую раскладушку и по-детски обрадовался, что после кружки горячего чая не придётся спать на полу. Утро вечера мудренее, в одиннадцать отправился на боковую и не успел сомкнуть глаз, как до уха донеслись звуки пианино. Губы сжались: только соседа-музыканта не хватало, все же было так хорошо. Тишина вернулась, и я подумал, что, зря начал себя накручивать и пора спать, но инструмент зазвучал снова. Не то чтобы мелодия играла на весь дом, нет, но учитывая, что в моей комнате ничто больше не издавало звуков, пианист стал моим персональным мучителем. В первую же ночь я не выспался и, с коктейлем усталости и злости напополам, отправился с утра пораньше на работу. Опуская подробности, скажу лишь, что тогда она была сопряжена с повышенной физ. нагрузкой, и тем же вечером я рухнул на раскладушку без сил. И, что ты думаешь, музыка заиграла вновь. К счастью я был настолько измотан, что просто вырубился до следующего дня.

Субботним утром, часов в девять, меня разбудили голоса в коридоре. Как был, в шортах и майке, вышел босиком за порог квартиры.

–    Доброе утро, – махнул рукой двум курящим старикам. – Меня Леха зовут, теперь живу здесь.

–    Здорово, малец, – ответил один из них. – Как спалось?

–   Так себе. Как Вам ночной концерт?

–    Это по какому каналу был, а? Моя старуха обычно такое не пропускает.

–    Да вы что. Я тут две ночи и каждую пианист развлекался.

–    Ты должно быть напутал. Нет у нас музыкантов – ни сверху, ни на этаже.

Я секунд десять смотрел сначала на одного старика, потом на другого – ждал, что они прекратят издеваться и выложат все как есть. Но ошибся:

–    Неважно выглядишь, сынок. Шел бы еще покемарил.

И я вернулся в квартиру. В голове не укладывалось, как изо дня в день пианиста слышал только я. Может у меня опухоль и начались видения? Это я нагуглил, а если так делать – болячки по сети искать, то легче сразу взять белую простынку и идти на кладбище. Так вот. Чтобы убедить себя и остальных в существовании пианиста, себя подчеркиваю, решил записать следующий концерт и позвонить кому следует. Время шло к полуночи, и та же самая мелодия заиграла вновь. Имея представление о музыке только из начальных классов средней школы, я все одно был уверен, что эту мелодию теперь легко бы воспроизвел сам, будь клавиши под рукой. Она впечаталась в память, и я начал находить её толи приятной… а может просто знакомой? Запустив на смартфоне диктофон, я встал на табуретку и прислонил микрофон максимально близко к потолку. Как концерт закончился, с довольной ухмылкой – попался, вредитель! – запустил, что получилось записать. И нахмурился еще до того, как прибавил громкости: когда записываешь, дорожка на оси очевидно должна выглядеть не как тонкая полоска. Черт. На записи были только скрип табурета и мои комментарии.

Сел на пол и схватился руками за голову. Все, приехали. Похоже реально опухоль. Записываюсь к врачу. Тут заиграл дверной звонок:

–    Кто? – спросил я, смотря в глазок.

–    Леш, это Михаил. С утра виделись.

Я отворил дверь и свет прихожей выцепил из темноты старика:

–    Ты часом не куришь? А то у меня закончились.

–    Бросаю, бать. Может в заначке есть, сейчас гляну.

Вернулся из комнаты с пачкой синего Винстона:

–    Добро, – мужик угостился одной, вторую положил за ухо. – Ты не против? А то я часов до двух точно не усну.

–    Можете заходить, я вряд ли до утра смогу.

–    Что такое, сынок?

–    Сосед опять не дает покоя.

–    Хм, мы никого не слышали. С тобой все в порядке?

–    Знаете, будет лучше, если я схожу к нему. Подниметесь со мной?

–    Нехорошо по ночам людей тревожить…

–    И я о том. Пожалуйста.

Старик смерил меня взглядом: – Ладно, если тебе это поможет.

Мы прошли к лифту, старик покусывал фильтр сигареты и потирал лоб: видимо корил себя за то, что потакает моим навязчивым идеям.

–    Вот она, – выходя из лифта посмотрел я на дверь и опешил.

–    Ее выбивали – смотри, в каком состоянии косяк. Старуха моя говорила, что кто-то умер сверху, только я запамятовал. Пойдем отсюда, померещилась тебе музыка.

Старик пошел обратно к лифту, а я к лестнице. Вернувшись в квартиру, решил узнать больше и запустил поиск на ноутбуке. На третьей строчке выдачи оказалась новость трехмесячной давности: Ирина Тимофеевна Герцена, заслуженный учитель из городской музыкальной школы номер семь утром семнадцатого июня была найдена в своей квартире мертвой, острая сердечная недостаточность. В полицию обратился опекун: Ирина Тимофеевна несколько дней не отвечала на звонки, ключей ему не давала – следовательно самостоятельно в квартиру попасть он не мог.

Вот тебе раз: открыв статью в новой вкладке, на фото среди прочих увидел своего риелтора. Судя по комментариям, женщина была очень доброй и отзывчивой. И, если уж верить в сверхъестественное,  ее дух доставать меня просто так явно бы не стал. Прокручивая в голове полученные сведения, я неосознанно мурлыкал под нос ту самую мелодию и думал: зачем же старушка играет ее для меня?

Вечером воскресения, часам к девяти, подъехал риелтор с договорами на подпись. Деньги я снял заранее, за первый и последний месяц, как условились, но, теперь были большие сомнения по поводу дальнейшего пребывания в этой квартире. Когда риелтор переступил порог, я предложил чая, на что он охотно согласился.

–    Как обживаешься? – явно из вежливости поинтересовался он.

–    Квартирка норм, нашел раскладушку, только спится не очень, – ответил ему из кухни.

–    Говорят, на новом месте всегда так.

–    Узнал про старушку сверху, учительницу музыки.

–    Сдалась она тебе, – огрызнулся парень. – То есть, хотел сказать, давно это было. У меня с ней договор был: еду там носил, таблетки.

Из прихожей призывно заиграл смартфон, знакомая мелодия.

         – Не обращай внимания, – риелтор разложил на столе страницы договора, – сейчас отстанут.

Свет с еле слышным треском моргнул пару раз. Я посмотрел на парня и в моей голове начало сходиться. Выключив газ, снял чайник и медленно отнес к столу:

– Опекуном значит был.

– Да, одинокая была женщина и больная.

– Она задохнулась?

– Нет. Сердце остановилось.

– Точно.

– А ты с какой целью спрашиваешь? Если хочешь ее квартиру посмотреть, у меня есть ключи.

Снова моргнул свет и на мгновение квартиру поглотила темнота.

  • Ее ключ или дубликат? – спросил я, когда свет вернулся.
  • Дубликат. У нее как первый приступ весной был, я сразу и сделал.
  • Вот же, а газете ты другое сказал.

Над головой раздался сильный треск, лампочки накалились и в разнобой стали разлетаться колбы. В наступившей темноте, со стороны кухни послышались шаркающие шаги и треск половицы.