Сон Джакопо

 На глухой поляне, в самом сердце дремучего леса, осевшая на бок изба пыхала в небо клубами печного черного дыма. Иней на облупленных стенах сотнями мерцающих точек перемигивался с лунным диском, а озирающаяся по сторонам барышня в скрытном облачении тянулась тонкой кистью руки к дверному молотку в виде головы вепря.
  – Не стоит. Ждала, – раздался по ту сторону старушечий голос. – Только глухой тебя не слышал.
  Дверь отворилась, свет камина устремился через открывшийся проем наружу. Тень хозяйки достала гостье до груди.
  – Что стоишь – проходи. Да не стой ты – все тепло выпустишь!
  Гостья послушно шагнула за порог. Дверь следом громко затворилась – сама.
  – Ну, с чем пожаловала? – спросила седая старушка, почесывая длинный бородавчатый нос.
  Капюшон девушки откинулся назад, открыв вьющиеся черные локоны и миловидные черты лица.
  – Кхе-х. Крон шепнул, что ты как мышь пищала, когда он мимо в чаще пролетел.
  Ворон, сидевший на жердочке, развел крылья в стороны и каркнул протяжно.
  – Так что привело тебя? Стоять – молчать мне тут не надо.
  – Помощь мне нужна, бабушка…
  – Какая ж я тебе бабушка! У меня и внуков то нет, да и годов мне сто пять. Всего!
  – Ба…
  – Ведьма я, давай без этих вот, – старуха заворчала, подошла к столу и подозвала гостью: – Сюда иди, как звать то?
  – Мария.
  – Я тут сяду, Мария, а ты рядом, – старушка присела и, расправив полы длинного мешковатого платья, хлопнула ладонью по соседнему месту.
  Девушка, выполнив указание, положила кисти рук на стол и скрестила пальцы.
  – Беда, и только Вы в силах помочь, – сказала Мария.
  – Продолжай, дитя.
  – Муж мой, как только добром разжились, стал слишком часто пьяным приходить. Сына не замечает, а тот постоянно в синяках да с оторванными рукавами приходит.
  – Мужик твой запил, отпрыск без присмотра. А ты что же?
  – Ой, да что я только не делала, как только не пыталась: и лаской, и силой – не действует ничего. Помогите мне, а?
  – По такому вопросу ты к матери его сходи – точно это дело не моё. Тьфу ты, только зря шла и меня разбудила. Бурый тебя задери, Серый тебя обглодай…
  – На тебя только и уповаю, дай мне снадобье какое…
  – Снадобье? Чтоб пить бросил?
  – Чтоб за ум взялся.
  – Вразумительное зелье…Я так-то больше по части обратного: со свету там изжить и в таком духе.
  – Сколько? – Мария бросила на стол мешочек звонких монет. – Хватит?
  – За деньги – иди кого другого найми. У меня плата другая.
  – Ведьма.
  – Тьфу ты. Дык я сразу так тебе и сказала, – старуха улыбнулась и качнулась взад-вперед. – Не знала, что ли, к кому шла?! По глазам вижу – знала!
  Ведьма отмерила девицу взглядом, скрученными пальцами схватила гостью за запястье:
  – Цена моя не так велика, если на чаше весов семья твоя. Либо соглашайся, либо уматывай и забудь сюда дорогу. Ну?
  – Что? – спросила испуганно Мария. – Что взамен?
  Глаза заблестели и сквозь улыбку старуха процедила:
  – Сущий пустяк. Узнаешь – когда дашь согласие.
  – Я так не могу – говори, какова цена! Так нечестно – не зная!
  – А честно не с мужем, а со старухой из леса договариваться?
  Мария прикусила губу и на мгновение задумалась.
  – Да что тут думать то. Будто за такой пустяк я тебя съем.
  – Хорошо…согласна. Согласна я.
  – Вот и славно. Подкинь-ка дров в огонь и дай мне прядь своих волос.

  ***

  Минула ночь, за ней заря. Петух, размяв голосовые связки, на всю округу прокричал, что снова утро и в пору радоваться солнцу.
  Мария ожидала своих мужчин в трапезной. Первым спустился Амато, а следом и глава семейства.
  – Джакопо, Амато… Доброе утро. Еда готова, все еще горячее.
  – Мама, – сказал Амато, преломив хлеб, – а что с твоими волосами?
  – Ничего, сынок, – ответила Мария, спрятав прядь седых волос под платок. – Мука.
  – Мария, – позвал Джакопо ласково, – принеси вина из спальни, будь добра. Вчера я с нею не закончил.
  – Дорогой, день лучше с чистым разумом начать…
  – Я не просил совета, – грубо сказал муж. – Неси.
  Мария кивнула и, вытерев о фартук руки, отправилась по лестнице на второй этаж. Минутой спустя, обнаружив вино, старушечьим зельем наполнила склянку. Взболтнула немного и дрожью в руках понесла бутылку в столовую.
  – Это точно та самая? – спросил Джакопо. – По мне, так вкус дурней того, что был вчера. Наверно выдохлось. И пусть.
  Мария стояла по правое плечо супруга, смиренно опустив глаза: ждала, когда подействует.
  Амато послушно все доел, утерся салфеткой:
  – Спасибо, мама. Отец, пойду открою лавку.
  – Ступай, – сказал Джакопо и стряхнул последние капли вина себе на язык. – Я следом.
  Мария улыбнулась сыну и проводила взглядом до двери. Супруг же тотчас в забытье уронил голову на стол.
  ***

  Ноги не слушались, жар светила неуклонно нарастал и слегка подвыпившего Джакопо пробило на испарину. Мир перед глазами почему-то скакал то влево, то вправо; что попадалось на глаза цветного виделось почему-то красным.
  – Господин, ой-йо-йой, аккуратнее, – звонкий голос донесся откуда-то снизу.
  Джакопо протер пальцами глаза и опустил взгляд.
  – Что уставились, господин, – сказала невысокая девушка, – Бурый тебя задери, Вы стоите на моем платье – живо отойдите, а то порвется!
  – О, прости, юная красавица, я себя чувствую не очень, – виновато сказал Джакопо.
  – Оно и видно, Серый тебя обглодай. Вы только на меня не свалитесь, а то раздавите, – девушка в мешковатом платье оттолкнула мужчину, что позволило высвободить подол.
  – А где Амато? – спросила девушка.
  – Амато? – спросил в ответ Джакопо – Ты знаешь моего оболтуса?
  А невысокой девушки и след простыл. “Мерещится”, – подумал мужчина и сделал шаг вперед.
  Мир на глазах перевернулся, Джакопо лбом ударился о землю. Боли не было: будто горячий нож сквозь кусок масла мужчина прошел через слой придорожной пыли во тьму.
  – Отец. Слышишь меня? – Амато стоял за прилавком и недоумевал: почему Джакопо стоял посередине магазина, в пыли и глупо уставившись в зеркало.
  – Отец! – мальчик уже стоял рядом и дергал Джакопо за руку.
  – Да-да, сынок, – не глядя на Амато сказал Джакопо. – Я тут упал, нет – провалился, а там темнота, – мужчина уже перевел взор на ребенка. – О, Господи!
  – Что такое, папа? – сказал Амато, вместо лица его блистала гладкая зеркальная поверхность.
  Джакопо видел свое отражение, слышал голос ребенка и не понимал происходящего.
  – Папа, а я когда-нибудь стану таким же большим и сильным, как ты?
  – Сынок? – сказал Джакопо и отшатнулся в испуге – подальше от существа, бывшего несколько мгновений назад его сыном.
  Неведомо откуда в руках ребенка без лица появилась бутылка:
  – Если буду пить, то у меня появится борода как у тебя?
  – Амато? – спросил Джакопо, завидя как стеклянные губы прикладывается к вину.
  – Папа, – сказал ребенок взрослым баритоном, – теперь я как ты. Гордишься мной?
  Джакопо завидя вместо стекла свое лицо закричал и бросился к входной двери. Не поддалась. Ноги понесли в подсобку – открыто! Щелкнул шпингалет и подперев дверь плечом, Джакопо попытался отдышаться.
  В центре полупустого склада висела лампа. На третий вдох мужчины, она моргнула и погрузила комнату во мрак. Моргнула еще раз и Джакопо оказался за место склада в комнате из множества зеркал. Мужчина от удивления забегал глазами от одного отражения к другому и понял, что те – сами по себе. Какие-то улыбались, какие кричали и гневно размахивали руками, только центральное зеркало повторяло застывшую позу Джакопо. Безмерный ужас медленно закрадывался в сердце мужчины.
  Джакопо сел там же, где стоял. Центральное отражение в точности повторило движения. Остальные продолжали кричать, пить и стареть. За центральным появился свет, – Джакопо оглянулся: там та же дверь, – следом заиграл красками луг и со спины подошли Амато и Мария.
  В тот момент все остальные отражения уже лежали бездыханно. Перед Джакопо появилась та же винная бутылка.
  – Папа, почему ты плачешь? – спросил из ниоткуда голос сына. – Может тебе стоит выпить?
  Джакопо хмыкнул носом и дрожащей рукой схватился за стеклянное горлышко.
  – Выпей, тебе станет лучше…
  Мужчина извлек зубами пробку и поднес вино к губам.
  – Тебе станет лучше…без нас.
  Глаза Джакопо расширились, рот застыл в немом крике и твердой рукой мужчина разбивает бутыль об пол:
  – Нет! Не станет, Амато…Мария…
  ***

  – Амато…Мария…Мне без вас не жить, – пробормотал во сне Джакопо.
  – Очнись, дорогой! Ты нужен в лавке. Вставай!
  Джакопо вырвался из дремотного плена и, удивленно озираясь, пытался разобраться:
  – М-мария? Я дома?
  – Где ж еще. Видимо тебя вино сморило.
  – Мария, я….это …
  – Иди скорее в лавку! – жена потянула Джакопо за руку из-за стола – Амато, конечно смышленый, только маловат еще – без тебя не справится.
  – Да, дорогая. Я мигом!
  Джакопо с улыбкой на устах помчался к выходу. Мария, покрутив в пальцах седую прядку, заговорила сама с собой:
  – Сработало?! Вот так да! Ай да старуха! Только продешевила, карга. Пойду-ка я в салон – покрашусь!
  Невысокая девушка в мешковатом платье, сидевшая все это время под окном, после услышанного не удержалась – пробурчала себе под нос: – Хитра бабенка. Хорошая ведьма могла бы получиться. Бурый тебя задери…